12—16. Первый перерыв
Вернулась я к нормальной жизни достаточно быстро, будто в вихре, закрутили учеба, спорт, домашние дела, помощь в работе маме. Через какое-то время я стала делать уже ощутимые успехи в большом теннисе, получила первые спортивные звания, первые призовые деньги. На тренировках я никогда себя не щадила и даже, наоборот, мне было как-то неудобно перед мамой, которая далеко не лишние деньги вкладывала в мое спортивное обучение, и я тренировала себя на убой. Сейчас я очень хорошо понимаю, что профессиональный спорт без профессиональной поддержки – диетологов, психологов, личных тренеров, – это просто опасно. Тогда же мне казалось, что все могу сама.
Откуда-то у нас в доме появились утяжелители для ног, я часто надевала их на ноги и бегала по лестницам подъезда, каждый раз представляя, как еще сильнее становятся мои ноги, еще более накаченными мышцы и еще более выраженными победы. При этом никто не следил за скоростью моего роста, развитием суставов, состоянием мышц. О правильности и самом главном для спортсменов – сбалансированности питания – и говорить тогда было смешно. Мы только вставали на ноги после периода злостных нападений на заказы для многодетных семей и воровства из-под кровати яблочного пюре, которое предоставляли американские организации в качестве гуманитарной помощи.
При этом нагрузки повседневной жизни тоже никто не отменял, я всегда хорошо и самостоятельно училась, никогда не увиливала от домашних обязанностей. В то же время, а это был 1998 год и около, доходы в семье были настолько непредсказуемы как по объему, так и по источнику поступления, что работали все, – кто где мог.
Мне не было тогда еще шестнадцати лет, и меня не могли оформить работать официально, но это не помешало мне выполнять работу, на которую формально была устроена мама. В мои обязанности социального работника входило обслуживание восьми пожилых людей два раза в неделю: от доставки продуктов и лекарств до мытья полов и другой мелкой помощи по дому. Меня не особо смущала трудность этой работы для 13-летнего подростка, больше всего расстраивало разлитое на учебники молоко в рюкзаке или яйца, оказавшиеся подо мной при падении на зимний лед. Тогда мы носили их в специальных сетках, державших определенную форму, но не спасавших от внезапных падений.
Часто работать приходилось между школой и тренировкой без захода домой, и тогда я приобрела навык «впихнуть невпихуемое» – спортивные вещи получалось уложить в чехол для теннисных ракеток, и даже молнии на них расходились не так часто. Рюкзак со школьными вещами помещался за спиной, продукты же можно было разместить в сумках в разных руках, в принципе, даже зубы оставались свободными.
Приезжая после всего этого продуктового «веселья» на тренировку, я понимала, что достаточного количества сил у меня нет, а еще надо как-то поздно вечером сделать уроки, если не получалось по дороге в метро (не всегда это было физически возможно). Но сильными не становятся – ими рождаются, и мне уже тогда казалось, что жизнь идёт через преодоления. Спорт и, тем более, достижения вообще невозможны без потерь.
На тренировке я проводила два часа, из которых тридцать минут посвящала физической подготовке и любимым трём пролетам длинной лестницы здания добротной советской постройки с утяжелителями на ногах, которые я тоже, кстати, каким-то образом возила с собой.
В итоге я получала результаты и вознаграждения за все свои старания и выигрывала все больше турниров, получала все больше денег и добыла себе, наконец, очень желанное звание кандидата в мастера спорта. Но вместе со всем этим прихватила и кое-что еще…
16. Ходить будем? – 2
Сначала боли в коленях казались мне вполне ожидаемым сопровождением достаточно напряженных тренировок, к которым добавлялись регулярно еще и мои лестничные приключения с утяжелителями. В какие-то моменты боль была слабее, когда-то сильнее, ее регулярность я почему-то не отследила. В моем напряженном графике гораздо проще было купить в магазине наколенники, чем дойти до врача и выяснить, в чем проблема. Да и казалось все не таким криминальным, мол, поболит – пройдет. Беда всего российского здравоохранения.
Не проходило, не ослабевало, наколенники перестали приносить первоначальное облегчение. Боли стали мешать уже в обычной жизни, более чем насыщенной и в большинстве своём связанной с движением. В обычной районной поликлинике спортсменам на тот момент помогать умели плохо, и меня сразу же направили в 1-й спортивный диспансер. Начались стандартные осмотры, снимки, ультразвуковые исследования. Поскольку у меня уже был опыт решения не самых ординарных медицинских проблем, я понимала, что есть результаты обследований, есть программа лечения, боль снова придется потерпеть, немного отойти от участия в соревнованиях, и просвет снова наступит.
Почему-то, а как потом выяснилось, не зря, идея уколов в коленную чашечку мне не понравилась сразу, может быть, смутили корчащиеся в очередях пациенты или сам факт нестандартного места для уколов, которое, к тому же, еще и болело уже постоянно. Попытки переговоров с врачом относительно возможности обойтись без этой процедуры в связи с тем, что у меня был теннис, работа и вообще много дел, закончились очень быстро:
– Простите, что вы сказали? Какой теннис? Вы ходить нормально вообще хотите? Или как вам перспектива ни на корточки не присесть, ни сексом в определенных позах не позаниматься, ни на горных лыжах не покататься?
Набор аргументов для меня тогда был странным, хотя повзрослеть пришлось рано, и внешне я уже внушала доверие для разговоров на подобные темы. Но все равно о незнакомых мне тогда позах в сексе я думала еще долго. И все-таки большую силу возымел другой аргумент. В тот момент горные лыжи казались мне чем-то сравнимым с полетом в космос, в семье никогда не было денег на такую радость, ведь, все знали, что это очень дорого. Свои же средства я направляла на свои же первые необходимости. Видимо, внутренние, тогда даже для меня самой необъяснимые амбиции, не позволили добровольно отказаться от перспективы когда-нибудь хотя бы попробовать встать на горные лыжи. И я быстро сдалась.
Уколы были предназначены для восстановления правильного баланса жидкости внутри коленной чашечки. Вследствие моего быстрого роста в высоту, более чем стройного телосложения и при этом хаотичных нерегулируемых нагрузок на колени, естественной жидкости коленных чашечек просто не хватило для нормальной смазки связующих суставов. Проще говоря, они просто начали протираться, что не могло оставлять меня без болезненных ощущений и риска перед дальнейшими последствиями.
Конец ознакомительного фрагмента.
